| From Dr. Strangelove movie. Written by Stanley Kubrick, Terry Southern & Peter George |
[20 Feb 2006|10:00pm] |
<Телефонный звонок, Президент Маффли — Генеральному секретарю Киссову>
Алло? Алло, Дмитрий? Слушайте, я не очень хорошо вас слышу, вы не могли бы сделать музыку немножко потише? О, так гораздо лучше. Да. Прекрасно, теперь я слышу вас, Дмитрий, отчетливо и ясно. Слышно вас замечательно. Меня тоже замечательно слышно, а? Это хорошо. Ну, вы говорите, что нам обоим хорошо слышно. Хорошо. Что же, это хорошо, что вам хорошо и мне хорошо. Согласен с вами. Здорово, когда хорошо. (смеется) А теперь, Дмитрий. 
Вы знаете, Дмитрий, как мы с вами постоянно говорим о той возможности, что что-то случится с бомбой. С бомбой, Дмитрий. С водородной бомбой. Ну, что случилось, так это то, что один из наших командующих вроде немного… ну, в общем, он стал каким-то странным. Ну, вы понимаете. Слегка… странным. И, эээ… он взял и как-то глупо поступил. Да я скажу, что он сделал, он приказал своим самолетам… атаковать вашу страну. Дайте мне закончить, Дмитрий. Дайте мне закончить, Дмитрий. Да послушайте, как вы думаете, как я себя сейчас чувствую? Вы можете себе представить, как я себя сейчас чувствую? Зачем я вам звоню, по-вашему? Просто поздороваться? Конечно, мне нравится с вами разговаривать. Конечно, мне нравится здороваться. Не только сейчас, но и каждый раз, Дмитрий. Я звоню для того, чтобы сказать, что произошло нечто ужасное. Это дружеский звонок. Конечно, это дружеский звонок. Послушайте, если бы он не был дружеским… его, наверное, вообще не было бы… Они не достигнут своих целей как минимум еще один час. Я… очень оптимистично настроен, Дмитрий. Слушайте, все это время здесь находится ваш посол. Это не розыгрыш… Что же, я скажу вам. Мы хотели бы дать вашей ПВО полную информацию о целях, планах маршрутов, системах защиты самолетов. Да! Я говорю, если мы не сможем отозвать свои самолеты, мы просто позволим вам уничтожить их, Дмитрий. Я знаю, что это наши ребята, Дмитрий. Ладно, тогда, слушайте… кому нам позвонить? Кому нам позвонить, Дмитрий? Народный… извините, вас стало плохо слышно. Народный центральный штаб противовоздушной обороны. Где это, Дмитрий? В Омске. Хорошо. Да. Сначала им позвоните вы, не так ли? Ага. Слушайте, а у вас есть с собой их номер? Что? Понятно, тогда запросите справочную Омска. Мне жаль, Дмитрий. Мне очень жаль… Ну ладно! Вам больше жаль, чем мне! Но мне тоже жаль. Мне жаль точно так же, как и вам, Дмитрий. Не говорите, что вам больше жаль, чем мне, потому что я могу так же сожалеть, как и вы. Нам обоим жаль, хорошо? Хорошо.
Russian translation copyright © 2006 by Ghost of Navigator
|
|
| НЕУДАЧА В ДЕНЬ “D”. Атомные альтернативы в Европе. Written by S. E. Ambrose |
[01 Feb 2006|04:30pm] |
Для того чтобы механизм истории в условном наклонении заработал, необходима истинная вероятность того, что вследствие неконтролируемых человеком причин события действительно могли произойти иначе — чаще всего под такими причинами подразумеваются природные явления. Некоторые из них можно с уверенностью предсказать задолго до срока: например, приливы и фазы луны; другие же — ветер, волнение моря или облачность — едва ли можно угадать более чем за сутки. Это особенно справедливо для такой капризной погоды, как обычно бывает в проливе Ла-Манш.
Операция “Оверлорд” — кодовое название для вторжения союзников в Западную Европу — была наиболее тщательно подготовленным нападением за все время войны. С самого начала Штаб Верховного Главнокомандующего объединенными экспедиционными силами рассчитывал на приемлемые погодные условия — более или менее спокойное море, слабый ветер, рассеянную облачность. Штормовые условия, сильный ветер и нулевая видимость сделали бы вторжение невозможным.
Изначально высадку планировалось начать 5 июня 1944 г. Однако погода, которая была просто прекрасной в течение трех первых июньских дней, стала резко портиться. Морось в проливе превращалась в холодный пронизывающий дождь. Последнее совещание о метеоусловиях было намечено на четыре утра 4 июня. Полковник авиации Дж. М. Стэгг, о котором Дуайт Эйзенхауэр отозвался как о ”суровом, но благоразумном шотландце”, сделал свои новые прогнозы; до этого он каждый день в течение месяца прогнозировал погоду, проводя не менее получаса с Верховным главнокомандующим. Сейчас у Стэгга были плохие новости. Надвигалась область низкого давления. 5 июня ожидался шторм и пасмурная погода. Эйзенхауэр решил отложить операцию как минимум на день.
Рано утром 5 июня, когда зашумел ветер и дождь забарабанил в окна штаб-квартиры Верховного главнокомандующего, Стэгг сделал самый знаменитый прогноз погоды за всю историю войн. Он решил, что в тот же день попозже шторм стихнет, а ко вторнику, 6 июня, погода станет вполне приличной. Дождь, который в тот момент лил как из ведра, должен был, по словам Стэгга, прекратиться к вечеру. В течение последующих тридцати шести часов погодные условия должны были быть более или менее нормальными. Эйзенхауэр потребовал гарантий, Стэгг рассмеялся и ответил, что генерал, мол, сам знает, что это невозможно. Тогда Айк принял решение: “Ладно, поехали”.
Прогноз Стэгга был в той же степени научным, что и интуитивным. Несмотря на свой возраст — ему было всего 28 лет — Стэгг уже в течение нескольких лет служил синоптиком. Впрочем, другие метеорологи из Королевского флота и ВМС США не согласились с ним: они были уверены, что шторм не прекратится. В своих воспоминаниях “Прогнозируя “Оверлорд” Стэгг писал, что даже если бы у него тогда был доступ к спутниковым изображениям, он все равно гадал бы ровно столько же, сколько и предсказывал. Полвека спустя после операции ”Оверлорд”, когда у Би-Би-Си появились спутники и передающие станции, которых Стэгг и представить себе не мог, прогнозы погоды в июне и мае более чем за двадцать четыре часа ошибочны в 50 процентах случаев.
Так что бы случилось, если бы шторм продолжался и 6 июня? Эйзенхауэр мог бы отменить вторжение — хоть сделать это было бы нелегко. Если бы он все-таки это сделал, то он бы не отказывался от зоны высадки, планируя использовать ее позже. Однако 19 июня, в следующий благоприятный благодаря сочетанию полной луны и отлива день для операции, бушевал самый сильный шторм у берегов Нормандии за весь год.
Шторм в искуственной гавани под кодовым названием ”Малберри”, 19 июня 1944 г.
С другой стороны, если бы Эйзенхауэр не отменил вторжение, последствия могли бы сразу обернуться катастрофой. Десантные суда носило бы из стороны в сторону, подобно игрушечным корабликам в ванне. Люди пытались бы сойти на берег с транспорта — истощенные, с зелеными лицами, страдающие от всех стадий морской болезни и физически неспособные сражаться. Не было бы ни огневой поддержки с воздуха, ни десантников — их бы просто развеяло по ветру и стерло с лица земли, ни поддерживающих ударов двух - и четырехмоторных бомбардировщиков. ВМС могли бы использовать свои тяжелые орудия, но при сильном волнении на море точность попаданий была бы весьма ограниченной. А в это время немецкие защитники, укрытые от стихии стенами бункеров, поливали бы несчастную пехоту союзников смертельным огнем.
У Эйзенхауэра не оставалось бы другого выбора, как отменить все последующие волны десанта. Почти наверняка он не смог бы вывести своих людей из первой атаки, они бы погибли или попали в плен, как случилось с морской пехотой при штурме Дьеппа в 1942 года, в ходе первой массированной высадки в Европе. В вечерних сумерках 6 июня он мог бы опубликовать свое заранее подготовленное для прессы заявление: “Десант потерпел неудачу…”. Союзному флоту пришлось бы, поджав хвост, в беспорядке тащиться обратно в Англию.
А что потом? Эйзенхауэра наверняка бы сместили с поста, и это он знал, поэтому заранее подготовил свое заявление, принимая всю ответственность за неудачу. Все высшее командование увольнять вместе с ним не было смысла… Но кто бы сменил его? Американцы, которые внесли основной вклад в дело войны, Бернарда Монтгомери не признавали. Омар Брэдли был бы так же очернен неудачей, как и Эйзенхауэр. Возможно, на эту роль сгодился бы Джордж С. Паттон — ведь он готовился принять полевое командование уже после высадки и не имел бы отношения к ее провалу. Однако Монти попытался бы воспрепятствовать назначению Паттона. Джордж К. Маршалл, начальник штаба Армии США был бы одним из вариантов замены Эйзенхауэра — он даже сам изначально хотел командовать вторжением, однако президент Рузвельт считал его слишком важной особой, чтобы отпускать из Вашингтона.
Тем временем союзники впали бы в отчаяние. Несмотря на неудачу, они бы все еще имели в своем распоряжении огромные морские, наземные и воздушные силы. Но чтобы создать план операции “Оверлорд”, было потрачено больше года, и никакого альтернативного плана не было. Ретроспективно, Нормандия была лучшим выбором, однако второй раз командующие высадкой высаживаться в том же месте уже бы не пытались. Но где тогда? Побережье Па-де-Кале оборонялось многим лучше Нормандии. Гавр ощетинился немецкими стволами как дикобраз. Одним из лучших вариантов было бы усиление высадок в южной Франции (операция “Драгун”) в середине августа; возможно, это стало бы единственной возможностью ввести в бой войска во Франции, собранные в Англии. Но такая переброска привела бы к серьезным проблемам логистики, причем значительная часть союзнической армии оказалась достаточно далеко от Рейна, не говоря уже о Берлине. Освобождение южной Франции не могло ни положить конец войне, ни стать серьезной угрозой для империи Гитлера в северо-западной Европе. Тем более, имея защищенный фланг у пролива, Гитлер бы не сильно рисковал, посылая подкрепления на юг (все было иначе, когда операция “Драгун” произошла в действительности). Как следствие, в долине Роны в Италии, сложилось бы некое безвыходное положение… И все-таки, высадка на юге Франции, похоже, была бы лучшей альтернативой.
Неудача вторжения незамедлительно повлекла бы за собой как политические, так и военные проблемы. Я полагаю, правительство Черчилля не пережило бы это время — в конце концов, от “Оверлорда” зависела судьба королевства. У последующего правительство было бы право — но право на что? На более решительное продолжение войны? Вряд ли возможно. На ведение переговоров с Гитлером? Немыслимо. На действия наобум и надежду на лучшее? Скорее всего.
Тем временем в Соединенных Штатах президент Рузвельт, который поставил на благополучный исход “Оверлорда” свой дом, не потерял бы доверия общественности. Но через пять месяцев намечались новые президентские выборы. Без убедительной демонстрации силы Америки — откуда было бы ей взяться? — он бы не победил на выборах. У администрации Тома Дьюи было бы право — но на что? На ведение войны в Тихом океане с большим ожесточением, вот на что.
Неудача в день “D” не решила бы проблемы Гитлера с ведением войны на два фронта, поскольку силы союзников были в целости и сохранности и все еще находились в Англии, представляя собой постоянную угрозу. И в то же время он мог позволить себе перевести по меньшей мере часть своих французских соединений на Восточный фронт. Что еще более важно, он мог бы использовать провал дня “D” для того, чтобы расщепить странный союз Востока и Запада. Трудно ли было бы Геббельсу и всей его нацистской пропаганде убедить Сталина в том, что капиталисты готовы сражаться до последнего русского? Можно представить, что Гитлер и Сталин действительно бы нащупали путь навстречу друг другу — как это было в 1939 году, когда они были союзниками — и возобновили свой нацистско-советский пакт. Вполне возможно, что Сталин перешел бы границы Германии, а затем и Франции: война в Европе бы закончилась контролем коммунистов над всем континентом. Красная Армия мыла бы сапоги в Ла-Манше. Трудно представить себе что-то хуже.
Советская угроза растет, операция “Драгун” завязла на юге Франции, Британия и США усиливают бомбардировочные рейды на Германию. Где-то в конце лета 1945 года события достигают кульминации — на немецкие города падают атомные бомбы. Вот так бы все это и закончилось.
А потом все становится просто чрезвычайно мрачно, как всегда происходит с историей в условном наклонении, когда достаточно отдаляешься от конкретного события. Вакуум в центральной Европе, опустошенной атомными бомбами, поглощается армиями извне — Красной Армией с востока и союзными армиями с запада. Сталкиваются ли они? Если да, используют ли Соединенные штаты одну или две атомные бомбы против Советов? Или они сотрудничают (как в действительности и произошло в 1945 г.), разделив центральную Европу?
Поскольку Соединенные Штаты растрачивают свой ядерный арсенал на Германию, и Сталин спокойно может перевести часть своих армий с немецкого на японский фронт, летом 1945 года Красная Армия захватывает северные острова Японии. В случае развития этого сценария Япония не страдает от ядерных ударов, однако ее северная половина попадает под диктатуру коммунистов — именно этого желал Сталин и осуществил бы, если бы Япония не сдалась Соединенным Штатам раньше. Если бы Сталин наложил руки на Японию, кто знает, когда — да случилось бы это когда-нибудь? — русские бы оттуда ушли.
Можно долго гадать, какими были бы последствия провала в день “D”, но очевидно, что это была бы катастрофа. Что касается меня, я думаю, нацисты наверняка не победили бы. И почти с полной уверенностью можно сказать, что в Европе бы победил коммунизм. Коммунистические Германия, Франция, Нидерланды, Бельгия и Люксембург не состояли бы в Североатлантическом союзе, а выступали за коммунистическое правительство в Великобритании. Взаимоотношения с Советским Союзом были бы до невозможности сложными и опасными. Ужасные перспективы… но все это могло случиться если бы немцы побили нас на плацдармах Нормандии.
Copyright © 1999 by American Historical Publications, Inc.
Russian translation copyright © 2006 by Ghost of Navigator
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
a_better_man's journal